Земля ИИ. Антиутопия - Мариам Макари

Он протянул ей рюкзак.

– Отлично. Тогда ты знаешь, что Кай небезобиден и не будешь жалеть его. Ты же не испортишь нам дело? – спросил Визар, посмотрев Лэрине прямо в глаза.

Она на секунду задержала взгляд, затем уверенно взяла рюкзак.

– Я не подведу.

– Тогда пошли, – сказал Визар и направился к двери.

Беспилотный индивидуальный перевозчик (БИП) не был машиной в старом смысле слова. В нём не было ни агрессии скорости, ни демонстративной мощи – он не «ехал», он перемещал. С виду БИП напоминал вытянутую каплю, застывшую в движении. Гладкий корпус без единого шва, выполненный из умного композита и адаптивного стекла, мягко отражал город. Ни фар, ни колёс, ни привычного «лица» – у БИПа вообще не было ни переда, ни зада. Дверь БИПа не открывалась – она растворялась, расходясь бесшумно, как поверхность воды. Внутри не было ничего лишнего: четыре кресла-кокона, повторяющих форму тела, отсек для вещей и несколько панелей ручного управления, которыми обычно никто не пользовался. Управление осуществлялось мысленно – для этого на лоб нужно было прикрепить специальный датчик, – или голосом. Транспорт реагировал только на команды приоритетного лица, который вбивался в систему после поступления на борт. Для смены приоритетного лица – требовалось ввести кодовое слово и занести новые данные. Эта мера предотвращала путаницу в маршруте, если между пассажирами возникали разногласия относительно места назначения. При этом ручное управление оставалось доступным для любого из экипажа.

Пока Лэрина с удивлением рассматривала транспортное средство, Визар проверил оборудование, задал БИПу координаты движения и стал копаться в рюкзаке.

– Надень защитный костюм, – скомандовал он, показывая на браслет, который достал из рюкзака. – Повторяй за мной.

Визар разъединил жёсткие браслеты, похожие на обручи, достал из каждого по небольшому датчику, прикрепил их к вискам, затем надел браслеты на руки. После этого части костюма начали собираться на нём: они выходили из каждого браслета и соединялись в центре тела. Костюм напоминал обтягивающий комбинезон с длинными рукавами и прозрачным шлемом, обрамляющим голову. На его поверхности едва заметно проступали тонкие светящиеся линии-капилляры, фильтрующие воздух и доводящие его до комфортной для дыхания температуры.

– Активируется силой мысли. Просто произнеси «активировать» у себя в голове или нажми на эту иконку, – пояснил Визар, указывая на нужное место на браслете. – Можешь сменить цвет с базового чёрного на любой, если хочешь. Просто задай команду мысленно. Этот костюм подходит для всех экстремальных условий: как для арктического холода, так и для изнуряющей жары. Он огнеупорен и не пропускает опасные излучения. В нём ты в безопасности. Не снимай его до тех пор, пока мы не окажемся дома.

– А где экзоскелеты? Его тоже нужно надеть? – уточнила Лэрина, оглядываясь.

– Вон они, в багажном отсеке. Нет, мы выйдем прямо у заброшенной станции. Думаю, они нам не понадобятся. Мы взяли их на всякий случай – вдруг придётся бродить пешком.

– Поняла. Я надела костюм. Мне садиться в кресло?

– Да, садись. Кстати, ты видела снег?

– Нет… Я жила в искусственном мире, как выяснилось.

– Ничего. Скоро ты увидишь много снега.

«Будьте внимательны. Транспортное средство начинает движение. Направление ледник Шеклтона. Время в пути — двадцать три минуты двенадцать секунд», – доложил бортовой компьютер.

– Переключи режим на панораму. Скорость движения – средняя, – скомандовал Визар.

Капсула моментально стала прозрачной, и Лэрина увидела, как город уходит вниз. Сначала движение почти не ощущалось. Она посмотрела в панорамное стекло – за ним медленно уплывали знакомые очертания города: парящие магистрали, воздушные сады на крышах, кричащие рекламные щиты, достигшие небес, будто нацеленные привлечь божественную аудиторию. Здесь время теряло привычную шкалу: они двигались с огромной скоростью, но ощущалось это так, словно и часы, и километры больше не имели значения.

Скорость нарастала. Ветер, который должен был быть раздирающим, исчез, оставив только мягкое давление кресла, удерживающего тело. БИП не просто скользил над поверхностью – он будто отменял гравитацию. На середине пути под капсулой остался только океан – тёмный, холодный, испещрённый льдинами. Полюс приближался стремительно: белизна вытесняла цвет, небо становилось глубже и суровее. И вскоре она увидела ледник – гигантскую замёрзшую волну, где ветер вырисовывал тени, а солнце скользило по льду, как по стеклу. За двадцать минут она словно пролетела через всю планету – переместившись из тёплого будущего в холодное прошлое, к абсолютной тишине.

В пути каждый из пассажиров был занят собственными мыслями. Визар прокручивал в голове задание, снова и снова убеждая себя, что не совершил ошибку, взяв Лэрину с собой, хотя вполне мог выбрать более подготовленную Аду. Он понимал, что руководствовался вовсе не профессиональным расчётом, а нежеланием оставлять Лэрину без присмотра. Если ошибся и из-за этого задание провалится, его авторитет может серьёзно пошатнуться – и эту мысль он старательно отталкивал.

Лэрина же задумалась о том, насколько красива их планета и как мало она о ней знает. Она смотрела сквозь панорамную оболочку БИПа, наблюдая, как под ними медленно исчезают следы цивилизации, и почти физически ощущала масштаб происходящего. Цель поездки отступила на второй план. Она позволила себе просто наслаждаться полётом – этим редким чувством свободы, которое не могло дать ни одно виртуальное пространство.

Когда БИП приземлился, ледник Шеклтона стал виден полностью: глубокие трещины, блестящие поверхности с острыми ледяными пиками. Бортовой компьютер сообщил о прибытии на место назначения. Визар первым выбрался из кресла-кокона, на ходу подхватил рюкзак и направился к выходу. Лэрина задержалась на секунду. Её взгляд скользнул по его фигуре – подтянутое тело отчётливо проступало под обтягивающим чёрным костюмом, движения были собранными, точными, без суеты. Когда его зелёные глаза на мгновение остановились на ней, Лэрина поняла: время отдыха закончилось. Она резко выдохнула, быстро схватила свой рюкзак и поспешила следом.

Перед ними простиралась бесконечная белизна ледника, без единого ориентира, без привычных линий города. Мир здесь не нуждался в декорациях – он был самодостаточен и безмолвен.

– Хорошо быть призраком при жизни, правда? – произнёс Визар, глядя вдаль. – Кровь всё ещё течёт в наших жилах, мы может делать всё, что захотим, и никто об этом не узнает.

– Да, хорошо. Но я бы хотела, чтобы меня заметили, – ответила Лэрина и тут же, словно испугавшись собственных слов, поспешно добавила: – Я имею в виду не Охотников, а чтобы общественность заметила мои способности и дала возможность самореализоваться.

Визар усмехнулся, не оборачиваясь.

– Да-да, ради своей выгоды, конечно, они тебя заметят. Поработят так быстро своими сладкими речами, что и не заметишь. Забудь. Когда тебя не существует, ты выходишь из-под власти мира – и обретаешь свою. Почему ты не можешь реализовать свой потенциал без общественного одобрения? Тебе нужна лаборатория? Найдём. Всё решаемо.

Лэрина сжала ремень рюкзака.

– Да чего же ваша система несовершенна! Неужели люди до сих пор не знают о существовании призраков? Сколько ещё преступлений вы должны совершить, чтобы они услышали ваши голоса? – заявила она.

Визар резко повернулся к ней.

– О чём ты? Хочешь, чтобы нас поймали? Власти знают о нашем существовании. О том, чего мы хотим, им тоже известно. Но менять систему, приносящую миллиарды, никто не станет. Поэтому нам приходится брать всё в свои руки. Лэрина, ты передумала идти на задание? Если да – тебе лучше лететь обратно. Потому что сейчас не только я буду совершать преступление, но и ты. Я понимаю: виртуальная реальность – это одно, а настоящая жизнь – совсем другое. Решай, пока есть время.

Она выдержала его взгляд.

– Нет, я не передумала. Я же сказала, что не подведу, – ответила Лэрина. – Идём, – добавила она, шагнув в сторону станции.

Визар несколько секунд молчал, словно проверяя её решение на прочность.

– Тогда ладно, – тихо сказал он и, обогнав её, первым вошёл в здание станции.

Старая исследовательская станция на леднике Шеклтона выглядела как большой капсульный организм,